Как микрофоны «Октавы ДМ» от Ростеха помогают создавать «Невидимое кино»

Как создать фильм для тех, кто его не видит? Можно ли с помощью одного звука нарисовать мир, который окажется ярче самой панорамной картины? Ответы на эти вопросы рождаются в уникальном эксперименте — проекте «Невидимое кино».

Это полностью инклюзивный процесс, где авторами выступают ребята с нарушениями зрения. А их главным инструментом стали микрофоны отечественной компании «Октава ДМ», технологического партнера Госкорпорации Ростех. О том, как на легендарном российском оборудовании рождается «кино для ушей», мы поговорили с руководителем проекта Павлом Морозовым.

О проекте «Лучкино» и философии звука

— Расскажите, с чего началась ваша Киномастерская и в чем ее основная миссия?

— Я открыл мастерскую в 2013 году в Москве. Моя основная квалификация — сценарист, и главной задачей было создание с детьми авторского игрового видеоконтента. Со временем, получив опыт и образование в операторском и звукорежиссерском деле, мы стали полноценной студией, где дети учатся воплощать текст и в изображении, и в звуке. С 2018 года мы проводим бесплатные мероприятия для детей по всей России.

Мы видим, что современные дети выросли в эпоху MP3 и не знают, что такое по-настоящему качественный звук. Они потребляют контент через дешевые наушники и динамики, где вся работа инженеров и тонкости записи теряются. Мы хотим познакомить молодое поколение с богатством звукового мира.

— Как вы пришли к идее проекта именно для незрячих детей?

— Это был профессиональный интерес. Мы хотели сфокусировать внимание на возможностях звука, показать, что можно создавать многоплановые, сложные звукошумовые партитуры, которые рассказывают историю не меньше, чем изображение. И лучшими помощниками и соавторами в этом стали люди, у которых слух — основной канал восприятия мира. В области звука они — гораздо чувствительней. Их слух предельно обострен, они живут в мире звуков и понимают его глубже.

— У вас есть инклюзивная лаборатория «Невидимое кино». Расскажите подробнее о проекте. 

— Это наш  проект для незрячих и слабовидящих детей.  Мы придумали его вместе с педагогом Юлией Войта на одном из детских медиафестивалей. Первый курс провели в Екатеринбурге при поддержке Всероссийского детского фонда. К участию пригласили два Уральских специнтерната и поставили задачу – создать оригинальную радиопостановку. Сейчас мы на стадии монтажа первого пилотного ролика. Но для нас важен не столько сиюминутный результат, сколько сам процесс и движение. Мы нарабатываем методику, понимаем, сколько нужно времени, как эффективнее работать. 

— Почему радиопостановка — ваш любимый формат? В чем ее фишка по сравнению с аудиокнигой или аудиоспектаклем?

— Всё просто: это три совершенно разных мира. Аудиокнига — это буквально чтение текста, пусть даже талантливыми актёрами. Аудиоспектакль — уже ближе к театру: там воссоздаётся сценическое действие, и часто нужно пояснять, что происходит «за кадром» (это и есть тифлокомментирование). А радиопостановка — это чистая драматургия. Здесь нет рассказчика: история живёт только за счёт диалогов и искусно подобранных звуковых эффектов.

Вот как это работает: «Раздаётся стук. — Кто там? — Дверь открывается. — Можно к вам? — А, Степан Игоревич, проходите, садитесь за этот красный стол».

Текст сам ведёт слушателя — без лишних пояснений.

— Как проходила практическая работа с детьми?

— Мы разделили ребят на группы. Одна группа с рекордерами вышла на улицу, чтобы записывать шумы — трамваи, звуки остановки, городскую среду. Они сами выбирали локации, которые им интересны с точки зрения звука. Другая группа проводила кастинг и записывала голоса. Мы работали над простой драматической историей про подростков на остановке.

Самым сложным на старте оказались организационные моменты: дать каждому ребенку потрогать, «увидеть» руками микрофон, объяснить дистанцию для записи. Мы поняли, что такой проект не может быть массовым. 12 человек — это уже серьезная группа, требующая максимального внимания.

Но главное открытие — психологических барьеров не существует. Общение было легким, а дети схватывали все на лету. Они быстро разобрались в типах микрофонов, их направленности, чувствительности. Я, скорее, учусь у них, чем они у меня.

— С чего начался подбор оборудования для проекта и почему сначала выбор пал на аналоговую технику?

— Я сознательно приглашал партнёров с аналоговой техникой — катушечными магнитофонами, микшерскими пультами с кнопками. Изначально я был уверен, что незрячие дети не смогут работать с компьютерами. И я ошибался! Оказалось, ребята успешно пользуются скринридерами — программами‑«говорилками», которые озвучивают каждый элемент интерфейса. Несколько подростков 16–18 лет, абсолютно незрячих от рождения, прекрасно справлялись с нелинейным монтажом. Это стало настоящим открытием и заставило пересмотреть многие установки.

При этом я неизменно отдаю предпочтение отечественным производителям — важно поддерживать российские компании. Так, например, в проекте мы используем тульские микрофоны компании «Октава ДМ» (технологический партнёр Госкорпорации Ростех). Их оборудование отлично встроилось в наш рабочий процесс, подтвердив высокий уровень российской аудиотехники.

— В работе над звуковой картиной фильма важна каждая деталь. Какие модели из линейки «Октавы» нашли применение в проекте и какие задачи с их помощью решали?

— В основном, это были модели Октава МК-115 и МК-012. Первый использовался для записи одного актера. Он очень прозрачный, открытый, отлично снимает высокие частоты и дыхание. Для того конкретного голоса, который мы записывали, он подошел идеально. Это вопрос характера микрофона. А МК-012 — это наша рабочая лошадка для записи музыкальных инструментов. Мы записывали на него укулеле, рояль. Он отлично справляется с задачами записи шумов и музыки для наших фильмов.

Также у меня есть положительный опыт работы с МК-207. Мы использовали его в «музыкальной гостиной» на одном из мероприятий для записи вокала в живом исполнении. Очень понравился его характер и простота использования.

— Как вы выстраиваете процесс записи, чтобы минимизировать правки на пост‑продакшене?

— Мы стараемся все решать на этапе записи, а не на пост-продакшене. Поэтому даем детям послушать, как один и тот же голос или инструмент звучит в разные микрофоны. Они в наушниках сравнивают и сами делают выводы, какой инструмент для чего лучше подходит. Это бесценный практический опыт. При этом, лично я всегда стараюсь поддерживать отечественных производителей. Сейчас это особенно актуально. 

— Какие дальнейшие планы по проекту «Невидимое кино»?

— В планах — масштабирование через гранты или при поддержке Всероссийского общества слепых. Мы планируем как минимум год работать исключительно с незрячими детьми, чтобы отточить подход, а потом уже включать в проект и зрячих ребят.   Дети, в силу своих особенностей, часто не получают реальных практических навыков. Наш проект для них — не развлечение, а серьезное дело. Они видят, что их уникальные способности востребованы, что они могут создавать продукт, который будет лучше, чем у зрячих. Мы не делаем за них — мы создаем условия, в которых они творят сами. И это меняет их восприятие себя и наших представлений о них.